- Мы продолжаем наш рассказ,
Что послан дальнею звездою.
"Услышь мя!" звездною рекою
Взойдет поэзией у вас.
Мы продолжаем наш рассказ
О душ невероятной встрече,
И станет всем ожившим легче,
Которых слог высокий спас,
И снова сверим по часам
Вселенской меры пониманье.
Пусть станет светлым ожиданье,
Строфой, ведущей к небесам,
Земля поверит чудесам
Звезды, рассудком невозможной,
Когда взлетит струной тревожной
Земле "Послание Послам".
"Услышь мя!" все, кто верит в жизнь
Звездой спасаемой планеты,
"Услышь мя!", в страхе оглянись,
Посол, надеждою согретый.
Да будет жить твоя мечта
Вселенской нитью пониманья.
Пусть лишь - к Любви души старанье
И во спасенье Красота.
Переживая каждый миг
Твоей судьбы земной тревожной,
Мы светом рвемся из дали
Сквозь стены сгорбленных веков,
Прости судьбу земных оков,
Ты будешь песней невозможной,
Летящим голосом, и все же
Судьбой земных колоколов.
Мы нарекаем, люди, вас,
Послами тех, кто слышит песни,
Всех тех, кто слышит голос боли,
Протянутый из темноты.
Пойми, Посол, возможен ты
Свободной песнею неволи,
Взошедшей в слезной нашей соли
Бессмертьем душ из пустоты.
Земля устала от дождей
И озверелых перестрелок,
Не хватит всех часовых стрелок
Назначить час Явленья Дня,
Когда рассыпится "меня"
В душе струною ледяною,
И станет высшим "жив тобою",
Моя спасенная Земля.
Пусть стрелка внеземных часов
Вас возвратит опять в былое,
И растворится все земное,
Лишь только лунное придет,
Не тонкой ниточкой свеченье,
В которой боль есть и сомненье,
А яркой жизнью настоящей,
Которой вместе мы живем,
Готовя к звездному свеченью,
Что вы откроете в себе,
Мы вас подводим к Воскресенью,
Что в вашей лунной есть судьбе.
Глаза в глаза друг друга встретим,
Ведь мы особенно в ответе
За мир на гибнущей Земле.
И оттого все встанем рядом,
Сердца друг другу протянув,
Вы для Земли даны наградой,
Чтоб мир в предсмертьи не уснул,
Чтобы Земля способной стала
Иные знанья воспринять,
Уроки эти наши дети, Послы звезды должны понять,
Должны понять, должны усвоить,
Былые знанья зачеркнуть,
И новый мир собой построить,
Чтоб руки на Земле сомкнуть,
Не принимая, отрицая,
Перепроверив много раз,
Чтоб их Земле передавая,
Мог доказать Посол тот час:
За эти знанья он в ответе,
А мы в ответе за него,
За каждый шаг на той планете,
Что есть планета НИЧЕГО,
За каждый миг, что прожит болью,
Мы лунным светом сохраним,
А у послов над головою
Зажжется чудом звездный нимб.
Лишь тот кому дано заметить
Свечение над головой,
Войдет в небесный свод загадок,
Во след, Посол мой, за тобой
Во след. Но помни: будешь Первым
Всегда на звездном ты пути,
Мы вместе каждое мгновенье,
Земле уж некуда идти.
И только ты во тьме кромешной,
Душою чувствуя мечту,
Как проводник ведешь планету
Одну по звездному мосту.
Восходящий наш зов
Пусть услышит лишь нищий,
Одинокий с рожденья,
С рождения лишний.
Прикоснется к губам
Пусть молитва отчаянья,
Та, в которой звучит наша нота прощанья,
Та, в которой звучит наша нота прощенья,
Отреченье поэзией - высшим значеньем.
Заклинаем поэзию милостью Бога:
Стань единственной песней,
Что рвется в дорогу.
Через боль одиночества,
Глупость земную,
Заклинаем: пропой через боль "Аллилуйя".
Заклинаем: забудь подлость, несправедливость,
Ведь поэзия снова молитвой явилась.
Самой высшей молитвой
На грешной планете,
Где поют "Аллилуйя" в отчаянии дети
Наших дальних чертогов,
Застывших в пространстве,
Пусть молитвой лишь к Богу
Путь тех призрачных странствий,
На которые дети верховным посланьем -
Снова песней надежды и высшим признаньем -
Откликнутся поэзией дальней планеты.
Заклинаем: пишите,
Не все еще спеты
Песни дальних страданий за горечь земную,
Бьется кровью в висок на Земле "Аллилуйя",
И дрожит запредельное слово "Свобода"
На остывших губах неземного народа.
Поклянитесь прощать,
Поклянитесь молиться,
Невесомые строфы способны разбиться
О неверия рифы и рифы проклятий;
Но устала Земля от вселенских распятий,
И устала поэзия биться о скалы,
Для которых разбитых отчаяний мало.
Пусть взойдут на Голгофу высокие строфы,
Чтобы мир удержать от иной катастрофы.
В ней восходит рассудок молекулой каждой,
Разбиваясь о скалы, что станут однажды
Той последней скалой, предначертанной веком,
Той, где может не быть Человек Человеком.
В бесконечной Вселенной зарницы ослепли,
И зеницы свиваются Господа в петли,
За которыми прах и преджизненный хаос,
Снова времени мало, но только осталась
Одинокой молекулой снова надежда,
Что проснется прозренье строфою безгрешной.
Поклянитесь воспеть на Земле "Аллилуйя",
Одинокие губы цветы поцелуют,
И взойдут в сердцевину цветения зерна,
И откроются Души молитве нагорной.
"Аллилуйю" поем одиноким и нищим,
Их своими зовем, на Земле их не ищем,
Их рождала поэзия болью столетий,
Чтобы пели молитвы Господние дети
Своим голосом строфным, страдающим, вечным,
Чтоб не стать катастрофам обрывом беспечным.
Океанские дали, земные пространства
Для сложения песни им дарим как царство,
Ибо птице летающей в небе родиться,
А убожеству спящему только приснится
Совершенный полет. И возможность разбиться
Этим птицам в отчаянии может присниться.
Держим крылья в руках, исправляем ошибки,
Но пространства земные болотны и зыбки
Для полетов беспечных птенцов неразумных,
Им наказом - печаль в заточениях мудрых,

Им наказом - великое слово "опасность";
Чтобы смерть не глумилась мольбой -
Ежечасность.
И рассудком даем им ежесекундность,
Что сплетется со временем в высшую мудрость,
Без которой поэзия нежное тело белеет...
Однажды смертельно болело
Искушением славы, престижа, богатства,
И взирало в отчаянии звездное братство
На деяния злые Земли нечестивцев,
Осторожно лелея немногих счастливцев,
Приходящих ночами строфе поклонится,
И взлетела строфа высшей болью единства
С этим грешным, поэзией скрученным телом,
И вселенная действом молитвенным пела,
Восторгаясь ночному души восхожденью,
По высокому, может, ее повеленью,
Но свободному выбору душ повинуясь,
"Аллилуйя" душа причитала, волнуясь,
И опять восходила строфой, как прибоем,
И смотрело сознанье морей голубое
На далекие муки далеких потомков,
Утопив свое горе в церковных обломках,
Что вливаются в дно, словно зубы в аорту,
И взрываются волны сплетением гордым,
И взрываются в строфы, что пишутся ночью,
Чтоб поставить соленой водой многоточье
В заключенье строфы, прозвучавшей как ветер,
Что исполнят рожденные в сумерках дети
Гордой дальней звезды неизвестного цвета,
Снова Землю тревожит надрывное лето,
Повинуясь, жара истекает сквозь пальцы,
Напишите об этом земные страдальцы,
Предвещая жару, пепелящую разум,
Не поверят, быть может. Но время рассказу,
Что составлен велением древней легенды,
Пусть стихами придет, чтобы черные ленты
Спеленать не смогли вновь исчадие зноя,
Превращая в пожар снова тело живое,
Снова тело больное далекой планеты,
Голубой от страданий, но мукой согретой
Сквозь теченье пространства и здравого смысла.
О, строфою скрепи во Вселенной единство
Наших душ бесконечных, распятых на звездах
Чтоб в висках не звучало надрывное "поздно".
Бесконечна молитва, конечно неверье.
Что грозит во вселенной последней потерей,
Бесконечна душа, как пространство и время
Страшной точкой над "i" распласталась потеря
Пригвоздившая Душу земельных мечтаний
К нежеланью веков разобраться в тумане,
Что мистической аурой бредит над миром,
Повинуясь корыстным и лживым кумирам,
Разменявшим строфу бесконечного неба
На одежду и горы дешевого хлеба.
Будем петь и спасаться от лживости сытой,
Ведь не все еще строфы на свете разбиты,
И не все еще строфы продажны и ложны,
Для которых полеты души невозможной